1.В Киеве бум самоубийств, пишет журнал „Фокус”. А может журнал „Корреспондент”. В целом они ничем не отличаються. Хотя нет,-  в „Фокусе” нет анекдотов.

Станция метро „Дворец Украина”.

На платформе бесформенное тело в пакете , несколько работников метрополитена, сотрудники МВД и девушка с судорожно прижатой к груди сумкой.  Она с ужасом перемешаным с удивлением смотрела на черный целофановый пакет, из которого выглядывали ботинки. Это было неправильно. Из пакета должны были выглядывать замшевые туфли. На каблуках. Ее туфли.

Девушка ехала на станцию метро „Вокзальная”. Нет ничего лучше этой станции, чтоб закончить жизнь самоубийством. 

Ты уходишь не из сладкой жизни, подаренной мамой, папой, правительством, фитнесс-клубами и гламурной тусовкой. Ты уходишь от грязного, провонявшегося пивом, мочей, перегаром мира, с расыпаными семечками и окурками под ногами, с опухшими тупыми лицами вечно недовольных уезжающих , вечно немытых приезжающих.

Девушка не доехала. Кто-то успел до нее. Даже не доехав до станции метро "Вокзальная".

Она поднялась наверх. Села на ступеньки возле Дворца Украина. Достала телефон. Простой, лаконичный, пронзительно белый телефон. Она уже давно не гонялась за брендами, новыми геджетами и модой. Набрала смс. Стерла. Снова набрала. "Спасибо". Номер? Тот, где много семерок.Просто номер. В ее телефонной книжке не было номеров. Она всегда писала смс и звонила наугад. И в этот раз.

"Маршрутка отьезжает через час",-  у нее изьяли 50 гривен и участливо дав сдачу в 20, пытались выпровадить из автобуса.

"Я посижу здесь". Иногда у нее был такой взгляд, что все оставляли ее в покое. Как и сейчас.

По радио играла песня. "А я хочу небо в алмазах". Достала папку. Голубую полупрозрачную папку. Паспорт, выписка с телефонными номерами, несколько буклетов, и листок в клетку с адресом.

Прошло уже три месяца, как в ее жизни посетилось гнетущее желание исчезнуть. Сначало это казалось навязчивой идеей, с которой она боролась с помощью алкоголя, случайных знакомых, старых друзей. Не помогало. Потом спасалась работой, отсутствием сна, нехваткой вохдуха. Становилось лишь хуже. С каждым днем это чувство засасывало ее, как наркотический сон. Сон тоже не спасал. Казалось, что произошла какая-то ошибка. Как буд-то что-то остановилось и во Вселенной какая-то система начала обратный отсчет ее судьбы. Ее одиночеству исполнилось три года- отличный повод уйти из жизни.  Но перепутав станции метро, можна спутать и собственные карты. Как оказалось.

"Представляешь, мне мой купил Биркин! Ах, такая прелесть",- щебетала девушка в майке Д энд Г, севшая на соседнее сидение. Можна было бы осадить ее всего одним вопросом "Где в Киеве продаються Биркин" или "Что с такой сумкой делать в Черкассах".  Только ничем она не лучше этой девушки. Та выставляет на показ брендированую глупость. А она выставляет на показ собственное бессилие. Бегство от реальности- пафос и трусость . Два в одном. Шампунь и кондиционер.

Она ошиблась. В автобусе играло не радио, а диск "Город 312". Из динамика полилось "Девочка, которая хотела счастья...". А ведь многое могло бы быть по другому, если бы десеть лет назад, когда была девочкой, она бы хотела счастья. А она хотела денег. Денег, славы, сладкой жизни.

Звонок.  Номер, где много семерок. Сбросила.

Собственно она получила то,чего хотела. Армани и Луи Витон,каждый день по несколько  интервью , купание в Кристале. Только сейчас она ехала в Черкассы по адресу, написаному детским почерком на листике в клеточку.

Они  встретились случайно. Она случайно забрела в пиццерию, где завсегдатаями были студенты красного корпуса и креативщики близрасположеных рекламных агенств. Это было еще до звездности, но уже после денег. Все было занято, но ей так хотелось обычной пиццы, готовящейся за 20 минут, с маслинами и курицей. Он сидел возле окна. Безумно красивый и совершенно об этом неподозревающий. Недоуменно глядя, то на нее, то на подошедшую официантку, он казался еще красивее.

"Мне пожалуйста с курицей и..маслинами", - фразу закончили одновременно. Рассмеялись. "Саша", -протянула ладошку. "Саша", - в его руках ее ладошка казалась еще менше. Он был младше на три года. Тогда, в 23, ей это казалось огромной пропастью. А у него не было времени над этим задумываться. Он целовал ей волосы, гладил руки , заглядывал в глаза, предугадывал каждое движение. Она не хотела рассказывать о себе, а он боялся тратить хоть минуту ИХ времени на рассказы о нем. "Ты приедешь?", - спросил с надеждой. "Да, конечно",- она ответила с безнадежностью в голосе. Он наспех нацарапал адрес детским почерком на листке, вырватом из конспекта лекций по финансовому праву. "Ты только знай. Я буду ждать. Сколько надо будет".

Тогда у нее был муж. Чертовски богатый и невероятно чужой. Он взял ее еще из дому, ребенком, упаковал  в красивую обертку и оставил себе. Пока не надоест. Судя по удивлению приближенных к дому, не надоедало долго. Из-за этого в кругу знакомых появилась мода жениться на маленьких красивых девочках из простых семей и лепить из них кукол Барби с манерами Одри Хепберн. Эксперимент оказался настолько удачным, что новоявленные Галатеи умудрялись оставлять супругов без последних штанов уже через год-два совместной жизни. Поэтому скоро эксперимент был прекращен, и модельки снова начали пользоваться спросом из-за наличия длинных ног и отсутствия мозгов. Они с мужем продержались дольше всех. Семь лет. Три года назад он додумался прочитать ее книгу и из сцен с эротическим подтекстом извлечь выгодные для себя выводы. Она ушла даже не хлопнув дверью. Просто тихо встала и ушла в разгар скандала. Через месяц холостяцкой жизни он одумался и начал просить прощения, забрасывая ее Каррера и Граффами. Еще через месяц погибли ее родители. Он был рядом, но уже начинал понимать ,что ничего не вернуть. Они расстались друзьями. Виделись раз-два в месяц. Она помогала ему советами, он ей деньгами. Она общалась с его женщинами, он никогда не видел ее мужчин. Иногда сомневался в их существовании, теша свое самолюбие. Она не пыталась его разуверить. Собственно говоря, послелние три года он был для нее единственным близким человеком. Подруг у нее не было. Сначала не было времени их заводить, потом не было уверенности, что это дружба не будет купленной  за деньги и известность.

"Приехали". Вышла из маршрутки. Десять. Уже почти темно. Звонок. Тот же номер. "Да..". "Добрый день",- голос был бархатистым, как у актеров старой школы или потомственных аристократов. "Вы ошиблись номером". "Девушка, а может это Вы ошиблись?". "Я? Ну что ж, тогда сегодня - день ошибок". "У Вас красивый голос". "У меня голос нежный, а впрочем...". "Давайте пообедаем". Бросила трубку. Улыбнулась как шаловливй ребенок. "Такси! В гостиницу пожалуйста".